БОРОДА, МАНТИЯ И ЧЕТКИ

Думая о древних рецептах, я не могу не вспомнить историю о человеке с длинными слипшимися волосами, густой бородой, с четками на шее, всегда носившем мантию с капюшоном. Человек этот с жаром убеждал всех, что он «суфий».

Некто, кто на самом деле был суфием, спросил его, почему он так себя ве-дет. Он ответил: «Я следую инструкциям и информации, заключенным в этом древнем пособии для учеников».

«Но ведь это не применимо сегодня! – сказал настоящий суфий. – Книга была написана несколько столетий назад…»

«Возможно, что так оно и есть, – сказал новоиспеченный «суфий», - но что касается меня, то я обнаружил ее только месяц назад!»

***

Вышеприведенная схема показывает, что для суфийского подхода характерна систематическая забота о том, чтобы во избежание неправильных результатов ученик проходил в своем развитии последовательные стадии. Во многих предположительно магических и мистических процедурах, содержащихся в книгах, которые приписываются другим учениям, суфии и другие узнают техники, основанные на неполном понимании тех же самых или подобных процессов. Тем самым еще раз подтверждается суфийское утверждение, что этими исследованиями, по существу, можно заниматься только одним методом, и метод этот, основные характеристики которого я привожу здесь, уже сам по себе исходит от интуитивного видения, развиваемого в результате преодоления обычных ограничений. Короче говоря, это и есть первоначальный формат того, что называлось «наукой о человеке» еще века до того, как появилось современное обозначение «гуманитарные науки »[1].

В виде примера такой оценки, сделанной на основе объективного рассмот-рения суфийских идей и практик («объективного» в том смысле, что исследователь не является ни оккультистом, ни ориенталистом, ни суфием) приведем отзыв известного поэта Теда Хьюза, который, обдумав наши публикации, написал следующее:

«Люди часто натыкаются на упоминание хранителей «Тайной доктрины», некоего мистического братства, которое, как говорят, содержит ключи ко всему, что на Западе, за пределами христианства, связано с оккультизмом: карты Таро… тайные общества, Розенкрейцеры, Масоны, Каббала. Теперь становится понятно, что все эти знания фактически произошли от суфиев и представляет собой деформированные, уцелевшие осколки первоначальной доктрины… Таким образом многие выброшенные за борт вечные вопросы бытия…внезапно возвращаются в органичное русло жизни…» [2]

В этой связи уместно отметить два момента. Во-первых, ученые, и не только они, проследили, что большинство внешних формулировок, как те, что упоминаются Хьюзом, так и другие, восходят к временным обучающим группам с Ближнего Востока, и исследования на эту тему стали публиковаться уже достаточно давно. Суфии не претендуют, будто вообще все учения произошли от них, но они, как это было всегда, заявляют, что на стадии Высшего Сознания, дости-гаемого различными мистическими традициями, суфийский опыт и опыт «других» подобных структур является идентичным. При этом почти нет сомнений, что группы такого рода, как правило, существуют сегодня лишь в очень искаженных и гипертрофированных формах, представляя собой обычные культы. Во-вторых, замечания Хьюза о христианстве (где он выносит суфийские влияния за пределы христианства) не совсем попадает в цель потому, что суфийское понимание христианства так глубоко, что суфиев часто называют на Востоке «тайными христианами», а сами они почитают Иисуса Учителем Пути, соединившим в себе инструментальную и пророческую миссии. Как уже отмечалось, в средневековой Европе суфиев считали авторитетами в христианском вероучении. Но сами они убеждены в том, что догма и литургия – это базис, но отнюдь не окончательная стадия, и что религиозный опыт, как непосредственный контакт с духовным, является целью религии, тогда как внешние атрибуты – лишь средства для достижения цели. Как видим, "грузовой" культ существовал на Западе до того, как его явно продемонстрировали папуасы…

Продолжая рассматривать суфийский теоретический и практический под-ходы к внутреннему знанию, мы можем указать на два весьма интересных для современной аудитории факта. Первый состоит в том, что когда набор определенных концепций создается с тем, чтобы помочь человеческому разуму к чему-то приблизиться, то само это мероприятие в неумелых руках легко кристаллизируется в культ. Второй факт состоит в следующем: в своем подходе к развитию в человеке более глубокой сознательности суфии всегда, в качестве предварительного условия и практического курса, проводили учеников через серию последовательных переживаний, в основе которых лежат углубляющиеся и сменяющие друг друга уровни понимания. В противоположность этому, в большинстве более известных систем существует только одна форма «высшей сознательности», тогда как у суфиев их по крайней мере пять.

***

[1] "The human sciences" – психология, социология, антропология. – Примечание переводчи-ка.

[2] Ted Hues : The Listener (London) October 29, 1964.