Отрывок из неизданного на русском языке сборника "Афганский караван"
Мудрость слона
На Востоке есть старинная притча, распространению которой на Западе по мере сил способствовал и я, – ее часто называют «Историей о слоне в темноте».
В этой истории несколько человек залезают ночью в цирковой шатер, желая узнать, что там находится. Они слышали, что приехавшие на гастроли циркачи привезли с собой нечто, именуемое слоном. Но они не знают, каков слон на самом деле.
Итак, эти люди пытаются определить на ощупь, что такое слон. Одному из них попадается хвост, и он думает, что слон – это змея. Второй возражает, потому что нащупал ногу. «Нет, слон похож на столб», – говорит он. Третий, потрогавший хобот, заключает, что загадочное животное должно быть чем-то вроде шланга. И хотя они приблизились к слону вплотную, им так и не удается понять, как же он выглядит по-настоящему.
Эту историю часто используют как введение в нашу философию, и она отлично подходит для этой задачи. Люди, искушенные во многих других науках, написали о нас уйму книг, утверждая, что мы мистики, или что мы напоминаем греческих, индуистских и буддийских мыслителей, или что мы возникли как реакция на ислам или даже пропагандируем какой-то гипертрофированный ислам. Разве это не напоминает вам тех, кто бродил вокруг слона в темноте?
Так что в первую очередь мы, естественно, говорим о том, что вы можете попытаться осмотреть – или ощупать – слона по частям, но вам не следует делать из этого поспешные выводы. Постепенно вы сложите эти части воедино, и в результате у вас получится не набор разрозненных понятий (змея, столб и так далее), а нечто, о существовании чего вы раньше и не подозревали, – тот самый «слон».
Чтобы подготовить людей к постижению «слона», символизирующего собой нашу философию в целом, мы вынуждены поначалу объяснять, из каких частей он состоит, как поступили бы и вы, если бы вам пришлось описывать слона людям в темноте. В нашем случае этими отдельными частями служат беседы, лекции, книги, а также методы и идеи, которые излагаются преподавателями нашего учения уже много сотен лет подряд.
Однако для того, чтобы обеспечить какой-то прогресс, нам прежде всего необходимо убедиться, что наши слушатели подготовлены к пониманию. Нам нужно двигаться медленно, шаг за шагом. Если бы, к примеру, во тьме под цирковым шатром, где держат слона, собрались люди, не знающие, что такое шланг или столб, мы даже не смогли бы воспользоваться этими аналогиями. Перед нами были бы слушатели, не достигшие даже уровня тех любопытных горожан, которые прокрались ночью в цирк, чтобы узнать, как же все-таки выглядит таинственное животное по имени слон. Поэтому сначала суфийское учение предоставляет интересующимся письменные и устные материалы, составляющие его основу. Поскольку эти материалы могут быть запечатлены на бумаге и таким образом переданы в удобной форме, их следует прочесть и осмыслить прежде, чем приступать к чему-либо еще.
Этот процесс можно назвать освоением. Чтобы помочь людям освоить то, что им нужно знать, мы должны сначала узнать многое об этих людях. Потом мы составляем письменные материалы в соответствии с их нуждами. Вот почему суфийские тексты заново перелагаются знатоками этой философии для каждого поколения и в каждом культурном регионе.
В большинстве своем люди наивно полагают, что если им под силу задать вопрос, то они столь же легко могут и понять ответ на него. Ведь учиться, задавая вопросы, – обычная практика. Однако эти люди совершают ошибку, считая, что раз на свете есть вопросы, на которые легко получить конкретный ответ, то к этому же типу относятся вообще все вопросы. Вдумайтесь, и вы поймете, что это совсем не так. Если я спрошу вас, что такое стул, вы можете показать мне на этот предмет мебели, и нам всем будет ясно, что вы имеете в виду. Это пример простого вопроса и ответа. Но если я спрошу вас, что такое вкус клубничного варенья, как вы мне ответите?
Конечно же, это означает, что есть разные типы понятий – с одной стороны, понятие «стул», легко доступное большинству людей и не требующее для своего постижения особых условий, а с другой, понятие «вкус клубничного варенья» (или еще чего-нибудь), которое можно постигнуть лишь при наличии варенья и вкусовых сосочков.
Так как же угостить желающих вареньем и натренировать их вкусовые сосочки?
В суфийском учении это делается при помощи так называемых импульсов. Источником импульса может быть притча, событие или утверждение. История о слоне в темноте дает такой импульс. Всякий подобный импульс служит для того, чтобы проиллюстрировать что-то (суть проблемы со слоном), либо для того, чтобы закрепить это у вас в памяти, как бывает с притчами. Импульсы производят и другой эффект, который мы пока можем назвать только «тренировкой вкусовых сосочков», поскольку общепринятого термина для него нет.
Ближе всего к описанию этой разновидности жизненного опыта можно подойти, если сравнить ее с особым навыком или умением – когда оно у вас появится, вы сможете им пользоваться.
Пожалуй, для введения в нашу философию сказано уже вполне достаточно. Теперь пора ее изучать. А путь для ее изучения таков: надо читать сборники историй, которые мы публикуем, и подмечать, где их герои делают поспешные выводы, или задают вопросы, не умея правильно их сформулировать, или воображают, что наши идеи можно описать в терминах, позаимствованных из других областей.
На раннем этапе очень важно привыкнуть к нашим притчам и тому, как их следует понимать. Каждый год мы получаем из всех уголков мира буквально тысячи писем с вопросами, ответы на которые уже есть в книгах. Порой – и тоже совсем нередко – нам присылают истории, далеко не удовлетворяющие тем требованиям, каким должны отвечать полноценные притчи в нашем понимании этого слова. Научитесь улавливать характерный аромат мудрой притчи, потому что это принесет вам огромную пользу.
Помните нашу пословицу: «Из кувшина нельзя ничего налить, пока его не наполнишь». И это содержимое имеется в тридцати с лишним книгах, составленных ради того, чтобы подготовить людей к постижению нашего знания. С нашей стороны было бы несправедливо ждать, что без этой базовой подготовки вы сможете понять ответы на те разнообразные вопросы, которые нам задаете. Точно так же и вам бессмысленно задавать вопросы, пока у вас нет информации, на которую вы должны опираться, когда задаете их.
Помните и то, что, кроме анализа и обсуждения письменных текстов, необходима еще и восприимчивость. Наши притчи не требуют ни механического заучивания, ни слепой веры. Они предназначены для того, чтобы открывать в вас новые возможности. Дайте им проникнуть в ваше сознание.
Помните также, что в притчах содержится отнюдь не все суфийское учение. Поскольку теперь суфийские истории гораздо чаще находят дорогу в печать, некоторые самозваные эксперты взяли моду легкомысленно утверждать (даже в серьезных справочниках), что «суфизму учат только посредством притч». Не надо слушать этих невежд – но знайте, что притча играет в нашей традиции очень важную роль.
ИСТОРИЯ О РИСЕ И КАРРИ
Давайте познакомимся с традиционной притчей в одном из ее вариантов – историей о рисе и карри.
Герой этой индийской притчи, проголодавшись, зашел в харчевню и заказал себе рис и карри.
– Я тороплюсь, – сказал он подавальщику.
Тот ушел и вскоре вернулся.
– Вот карри, – сказал он, – а рис будет готов с минуты на минуту.
Запах карри еще сильнее раздразнил аппетит посетителя. Не выдержав, он съел соус просто так.
Через несколько минут ему принесли рис.
– Вареный рис без ничего? – сказал едок. – Дайте к нему карри!
Подавальщик отправился за карри, но голодный посетитель не утерпел и набросился на рис. Едва он очистил тарелку, как услышал:
– Вот ваш карри. А рис уже съели?
– Принесите мне еще немного рису, я съем его с этим соусом, – попросил клиент…
И так далее.
Эту историю часто рассказывают как анекдот те, кого интересует лишь ее шуточное содержание. Многих она весьма забавляет. Что ж, почему бы и нет?
Есть, конечно, и до боли знакомая реакция педанта: нужно было сразу сказать подавальщику, чтобы он принес рис только вместе с карри. Но тогда мы не имели бы этой истории, иллюстрирующей…
Иллюстрирующей что? То, что люди хватают вещи, которые кажутся им привлекательными, и поглощают их «без разбору».
Кое-кто пытается поступать так и с суфийскими текстами. Суфии, которые определенно не уступают ученым в уме, а зачастую и в образованности, без устали порицают последних за уверенность в том, что метод педантов – единственный метод, дающий какие-либо результаты. Ведь с помощью этого метода можно получить лишь результаты одного типа.
Узколобые теоретики и и прочие умники также очень любят приводить эту историю в доказательство «ущербности» суфийского учения. «Если суфийская мудрость подается ученикам только хаотически, как рис и карри в этой истории, она, должно быть, столь же неудовлетворительна!» – брюзжат они. Если вы согласны с ними, пожалуйста, немедленно оставьте свои попытки проникнуть в суть суфизма, потому что все равно этим дело и кончится – если не сейчас, так потом. Умники почему-то забывают, что многие поколения мыслителей посвятили всю свою жизнь изучению деятельности великих суфиев (например, Руми и Газзали) – а ведь трудов этих людей просто не существовало бы, если бы они не обучались на таких притчах, как история о рисе и карри!
Беда не в том, что ограниченные ученые предпочитают знанию педантизм. Просто они порой бывают уверены, что педантизм – это и есть дорога к знанию. А хуже всего то, что на протяжении столетий многие из них пытались применить свой метод к суфийскому мировоззрению. Их книг вокруг с избытком, даже по сей день.
Педантизм – искусственная позиция, чуждая нашей природе. Если вы тоже собираетесь занять ее, советую вам сначала хорошенько подумать.
Идрис Шах
