Противоречивые тексты
Вопрос: Некоторые суфийские тексты вроде бы учат, что человеку следует быть дисциплинированным и преданным своей цели, другие — что ему следует быть критичным и беспристрастным. Как примирить эти крайности?
Все ли линии прямые?
Ответ: Точно так же, как, скажем, в математике, когда спрашивают: «В одной книге сказано, что все прямые углы содержат девяносто градусов, но Эйнштейн утверждает, что прямых линий нет, все линии кривые, следовательно, не существует прямых углов». Вы смешиваете два подхода к одному и тому же предмету, а они зависят от контекста, в котором вы работаете, или от степени продвинутости ученика, или от того и другого.
Если ученик не в состоянии усвоить как дисциплинированную позицию [послушание], так и критическую, как линейное, так и целостное мышление, он будет не в состоянии воспринять то, что должно быть воспринято. Шабистари подчеркивает это, наставляя своих слушателей быть гибкими и находить путь между крайностями и противоположностями: «Искатель уравновешен между отрицанием и верой».
Привычка ума — использование и злоупотребление
Привычка ума — один из полезнейших и в то же время бесполезнейших инструментов для решения проблем. Выбирая правильный подход, вы можете решить проблему. Но если вы не способны выбрать, а только подчиняетесь наверное, вы не используете для достижения данной цели свои лучшие привычки.
Привычка, владеющая современным мышлением, побуждает человека строить предположение, что дисциплинированный подход способен решить все проблемы. Это представление соседствует со своей противоположностью: соблазнительным, но столь же предвзятым убеждением, будто, освободившись от оков дисциплины, человек обретает прозрение. В истории о мотыльке и пауке, названной «Научный прогресс», из моей книги «Волшебный монастырь» можно увидеть, почему ни один из этих подходов, когда его принимают как обеспечивающий решение, не принесет успеха, если в мышлении доминирует либо механистический, либо непоследовательный ум. Поразмышляйте над пословицей:
«Если человек должен жить, словам придется умереть»
Самообман
Вопрос: Не могли бы вы отметить что-либо вредное?
Ответ: Несомненно, большинство людей может это сделать.
По моему мнению, вредно иметь дело с людьми, которых вы хотели бы учить, тогда как они, притворяясь, что ищут знания, желают лишь социальной общности, дружбы, «единства душ», внимания и тому подобного.
Все эти вещи сами по себе восхитительны, и они тем более восхитительны, когда их добиваются осознанно, а не посредством обмана. Притворяться, что учишься, в то время как ищешь стимулы, — значит, обманывать себя.
Такие люди, возможно, способны учиться. Но они препятствуют себе своими поверхностными целями. Их приучили искать мелкие удовлетворения и давать им возвышенные названия. С другой стороны, возможно, ими движут потребности младенчества. Как сказал Руми: «Когда вы прекратите домогаться орехов и изюма?»
Это состояние иногда так глубоко укореняется в человеке, что он во всех своих намерениях и целях не осознает его присутствия.
Преодоление низших устремлений
Суфии встряхивают людей от этого «сна». Такие толчки часто переживаются болезненно, но только до тех пор, пока они не дадут своих плодов. И тогда мы чувствуем благодарность за подаренную возможность испытать их. А вот то, что на самом деле вредит человечеству, не обязательно ощущается как вредное с самого начала. Среди того, что приносит больше всего вреда, самообман является самым вредным.
Когда мы изучаем нечто реальное, низшие цели как правило исчезают, так же как и вредные эффекты критики в адрес низменных целей. Как говорит шейх Газур-и-Илахи в книге «Irshadat», если совершенствование, посредством суфийского метода, осуществляется на достаточно глубоком уровне, дефекты мышления, лишившись своей опоры, исчезают.
Вопрос не в том, куда вы движетесь или вступили ли вы в группу. Вопрос в том, были ли вы правильно обучены тому, как нужно учиться.
Дом и господин дома
Баязид Бистами подчеркнул различные уровни восприятия Истины, когда сказал, что, в первый раз посетив Каабу в Мекке, он увидел Каабу. Во второй раз он увидел Господина Каабы. В третий раз Баязид ничего из этого не видел: ни Каабу, ни Господина Каабы.
