Я встретилась с Сирдаром осенью 1967 по цепочке случайных совпадений. Я провела то лето в Алмерии, Испания став свидетельницей того, как сценарий моего друга старались зарезать несмотря на интересную актёрскую команду из троих Джеймсов, Фохов, Мейсонов и Кобурнов. Каким-то образом жена Джеймса Кобурна, Беверли, и я обнаружили, что мы обе читали недавно опубликованную книгу Идриса Шаха «Суфии» и она на нас произвела неизгладимое впечатление. У нас обоих за плечами был опыт знакомства с книгами Успенского и Гурджиева и «Суфии» казались нам логическим продолжением, но как установить контакт? Оккзалось, что Беверли это удалось. Во время затишья в съёмках ей удалось улизнуть в Танжер, где ей как-то удалось разыскать отца Идриса Шаха, с кем она договорилась о встрече в Лондоне на осень. Это было возможностью, которую мне не хотелось упускать, и я спросила, можно ли и мне увидеться с ним в то же время?

Мы прибыли в Лондон в Сентябре для заключительного месяца съёмок и я сразу же связалась с Кобурнами. Они сказали мне, что Сирдар пригласил меня на чашку чая в Traveller’s Club. Я не думаю, что те, кто недавно присоединились к традиции, особенно если они выросли в ней или присоединились через близких друзей, смогут представить то мистическое и пугающее благоговение, которое окружало первые моменты. Это казалось вопросом жизни и смерти – как это можно измерить? Мне не хотелось всё испортить.

Настал день встречи, и я с большим волнением поднялась в Traveller’s Club, чтобы обнаружить, что меня ожидает пожилой джентльмен аристократического вида в уютном твидовом пиджаке. Он очень постарался, чтобы я расслабилась и пришла в себя от волнения. Я объяснила, как могла, что привлекло меня в суфизме и какую важность я придавала тому, что бы быть активно вовлечённой. Сирдар выслушал то, что я сказала, без особых комментариев, но попросил меня прийти на дальнейшую встречу к Кобурнам через несколько дней.

Чтобы сильно не погружаться в детали, просто скажу, что приближался переломный момент в моей жизни и не будет большим преувеличением сказать, что это было вопросом жизни и смерти. Для того, чтобы следовать пути, который мне казался правильным, было необходимо порвать все связи с тем, что составляло мою жизнь на протяжении восьми лет и хотя я знала, что это бы стало верным решением, я так на него и не решилась.

Холодным и дождливым вечером я подошла к кварталу напротив Дорчестера, где жили Кобурны. Их квартира, однокомнатное жилище, принадлежала паре из Танжера, английскому антиквару и его испанскому дружку, и была с пола до потолка отделана перламутром, маловероятное место для встречи духовного толка.

После коротких приветствий Сирдар продолжил расспросы о моих стремлениях и о моём нынешнем положении и чётко дал понять, что они несовместимы. Между прочим он упомянул, что у меня слишком тесные брюки. (Мои любимые, вельветовые, насыщенно пурпурного цвета, марки «Granny Takes a Trip».) Он дал мне список книг для чтения, который включал «Парламент птиц» Аттара, произведения Руми и Саади, и «La Roman de la Rose». Он сказал, что я ослаблена и мне требуется восстановить силы. Затем он рассказал мне о том, что мне сейчас известно как зикр или упражнение с повторением «Ла иллаха иллалла» и одновременным представлением движения по кругу, начиная с сердца. Затем мы начали делать это вместе в течение определённого времени. Этот момент остаётся очень ярким в моём сознании, даже теперь, когда я отчётливо пережила физическое ощущение освящения с макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Я не ожидала ничего подобного и в то время приписала это воображению. Мы ещё немного поговорили и я пошла домой.

В течение нескольких часов по возвращении я решила больше никогда не возвращаться к тому, чем я жила и что любила последние восемь лет. Поразительно, что до того, как я установила контакт с Агой и традицией много лет спустя, я никогда не связывала Сирдара и тот факт, что я наконец решилась на такую перемену. В то время я никогда не слышала о передаче энергии, но сейчас у меня нет сомнений в том, что это произошло. Смотря назад, я вижу, что всё, что я делала и что со мной происходило в промежуточный период было прямым или косвенным результатом встречи, хотя в большинстве случаев я этого не осознавала. Вскоре я заболела и должна была пролежать какое-то время в больнице ("Суфийский грипп", который так часто случается, когда наша энергия меняется и мы становимся способны избавится от негативных проявлений. В течение несколько лет после этого я перестраивала внутреннюю энергию меняя привычки и стиль жизни (опять же, я не осознавала, что занимаюсь этим под впечатлением встречи с Сирдаром. Это не было результатом осознанно принятых решений. Я делала то, что Я ДОЛЖНА была делать, это было внутреннее побуждение.) В то же время, я осознанно делала зикр и читала рекомендованную литературу.

Когда я с большим прискорбием узнала о смерти Сирдара, мне стало интересно, когда я смогу восстановить контакт с традицией. На протяжении последующих лет, несмотря на тяжёлые моменты и периоды мёртвого затишья, я постоянно ощущала попутный ветер в спину, который хотя и был слабым, но мягко направлял меня. Легко, вспоминая прошлое, приписать важность тому, что могло быть просто самосохранением, но я верю в то, что что-то внутри меня было включено или усиленно, что помогло мне выстроить заново мою жизнь в позитивном ключе и снова найти путь к традиции. 

Моя подруга из Южной Америки сказала однажды в ответ на мои вопросы относительно её переживаний в традиции «Es fisico» (Это ощущается физически) и я верю, что в большой степени, это правда.

D.R.