ПРЕРЫВИСТОСТЬ

Совершая обзор литературы и практических методов суфийской школы, мы увидим, что величайшим наследием суфийской мысли является, пожалуй, установление и соблюдение в литературных произведениях и в самой деятельности принципов гибкости и прерывистости, которые должны применяться в жизни, но при том никак не в ущерб адекватной ясности и способности к непрерывному мышлению.

Создается впечатление, что это - не что иное, как попытка предложить людям дополнительный механизм "переключения", помимо тех, что в них уже прижились. То есть я имею в виду знакомый всем процесс, когда наше мышление, так сказать, переключается под воздействием других людей или внешних импульсов.

Этот эффект мы приписываем или эмоциям, или движущей силе логического мышления в зависимости от того, мышление какого типа становится преоб-ладающим (перехватывает контроль). Всем нам известно и то, что можно было бы назвать преднамеренным мышлением - когда мы собираемся обдумать что-то, последовательно либо холистически. Исходя из последней концепции (преднамеренного мышления), мы склонны предполагать, что под контролем находится все наше мышление, а если и не находится, то такая бесконтрольность только на пользу. Кто бы, например, захотел совершать добрые дела по собственному предумышленному решению? Мы считаем добродетель подлинной, когда она вершит своё дело из каких-то "иных" побуждений, вне нашего контроля.

Но относительная слабость обычного нетренированного сознания, не способного включаться и выключаться, чтобы погрузиться в себя или поддерживать некоторые идеи в состоянии временной неопределенности, может быть обнару-жена, если взглянуть на то, как поддаются манипуляции отдельные люди и целые группы, как легко улавливается их внимание и как другие заставляют их мыслить и действовать в каком-нибудь уготованном для них русле, иногда приемлемом, иногда нет. Среди суфиев этот факт считается свидетельством недостатка концентрации и несовершенства мышления. Я думаю, что только те, у кого отсутствует соответствующий опыт, делают поспешные выводы, будто самостоятельно направленная мысль, направленная самим человеком к состоянию более высокому, чем обычно, может лишить этого человека "чего-то ценного". Идею эту нельзя проповедовать в виде доктрины, потому что, когда она выражена в механических терминах, которые я здесь использую, чтобы отразить ее в письменной форме или в относительно связных вербальных категориях, мы жертвуем элементом, который придает этому опыту присущую ему возвышенность и состояние свободы.

Увы, на уровне, на котором мы вынуждены обсуждать и весьма приблизительно касаться того, что лежит за пределами речи, человек может осознать, почему большинство восточных мудрецов, к ярости и недоумению многих, довольствуется высказываниями, вроде: 

"Владеющий ювелирным искусством владеет и мастерством надежно прятать свои драгоценности от воров".

А еще более резкое высказывание, гласит, что бесполезен момент истины тому, кто нуждается в целом её получасе.

Но на будущее мы можем найти утешение в высказывании одного суфийского учителя, на первый взгляд несколько негативное, но содержащее в себе совет, по поводу того, что следует человеку делать, чтобы научиться:

"Не будь тем, кто кинул в котел одну рисинку, а надеется вытащить пригоршню варёного риса".